Олег (1504) wrote,
Олег
1504

Categories:

Коммунитаризм.

Это одно из последнейших идеологических течений Западной Европы (данный сводник я выкладывал давно).
Для наших отсталых людей это особенно актуально.

В России о нём практически ничего не слыхали. Леваки погрязли в троцкизме и сталинизме, стали старьевщиками.

Также "коммунитаризм" многие пишут как "коммьюнитаризм".

Я не являюсь приверженцем данной теории, но кое-что возьму. Тем более она ещё не структуризировалась.




В политической философии в 1980—1990-е гг. сложилась целая школа социальной и политической мысли под названием коммунитаризм. Его главными представителями являются М.Сандел, М.Уолцер, А.Макинтайр и Ч.Тейлор. В эти же годы они опубликовали ряд капитальных исследований, которые сегодня широко обсуждаются в международном научном сообществе. В России об этих концепциях и главных темах дискуссии, порожденной коммунитаризмом, почти ничего не известно. В то же время коммунитаризм постепенно превращается во влиятельную политическую идеологию современности.
Суть коммунитаризма — обсуждение различных аспектов братства как состояния общества и социального идеала. На пути к воплощению данного идеала коммунитаристы ставят и решают три взаимосвязанных проблемы:
• тотальная критика современного индустриального общества в его капиталистической и социалистической формах, включая все его социальные и политические институты;
• отбрасывание главных политических идеологий современности (либерализма, консерватизма, марксизма и социализма), поскольку каждая из них внутренне противоречива и породила множество непредвиденных следствий на практике;
• обоснование значимости идеала братства. Рассмотрим эти темы более конкретно.
1. Современное общество
В коммунитаризме главная задача философии и всей системы социальных наук усматривается в разработке теоретических основ глубинной критики современного общества. А также всей системы политических дебатов, посредством которой обсуждаются проблемы этого общества. В демократических странах Запада данная система претендует на «рациональность». По мере социальной трансформации она заимствуется Россией и другими странами Восточной Европы. Данная система считается эффективной и не отвергается целиком ни одним из направлений современной социально-политической мысли и практики. Либерализм, консерватизм и социализм находят в демократии свою нишу.
То же самое относится и к академическим дискуссиям в системе социальных наук. Наряду с политическими дебатами они характеризуются абсолютным произволом и не имеют никакого отношения к рациональности. В современных политических спорах и академических дискуссиях используются несоизмеримые аргументы. Альтернативные посылки каждой из сторон не содержат никаких рациональных критериев для оценки аргументов другой стороны.
Политические дебаты и дискуссии ученых — это столкновение различных воль. Каждая из них руководствуется произвольным выбором. Посылки, концепции и аргументы дискутирующих сторон восходят к разным историческим истокам и контексту. А философы и теоретики всегда неполно и избирательно отражают историю культуры. При таком положении любое использование так называемых «объективных и безличных» критериев — в виде логики, юридических и академических процедур — ведет к доминированию вопи психически более сильного и ловкого типа над другими.
Иначе говоря, научные и властно-политические критерии в современных политических дебатах и академических дискуссиях уже давно стали неразличимыми. Эмотивизм в этике и волевая концепция власти в политике служат «теоретическим» обоснованием их отождествления. Но если эмоции и воля превращаются в комплексы классов суждений, то возникает логический круг в доказательстве. Эмотивизм в этике и волюнтаризм в политике являются наиболее распространенными концепциями. Если согласиться с их сторонниками, то никаких существенных различий между противоположными суждениями об одних и тех же фактах и объектах не существует. Однако само выражение чувств и воли является не функцией суждений, а функцией их использования в определенных обстоятельствах. В результате открывается широкое поле для манипуляций.
Таким образом, коммунитаризм ставит под сомнение всю методологию социального познания. Акцент на исследование манипулятивных отношений в обществе, использующем демократические институты, — главный нерв коммунитаристской концепции.
1.1. Социальные фигуры и демократическая личность
Современное так называемое «гражданское общество» разделено на две сферы: множество организаций, в которых цели и ценности полагаются данными и не подлежат обсуждению; множество индивидов, вовлеченных в обсуждение вопроса о ценностях, но не обладающих возможностями рационального решения социальных проблем. В каждой из данных сфер отражены интернализация и репрезентация индивидов. Но главные фигуры социальной жизни полагаются неизменными в не подлежат обсуждению. О каких же фигурах речь?
При ответе на этот вопрос коммунитаристы отвергают ролевую концепцию общества и связанную о ней либеральную социологию. Современное общество состоит не из множества социальных ролей, а из нескольких ключевых фигур.
Социальная фигура — это типологическая конструкция. Она предписывает определенные правила поведения людям, выполняющим социальные роли. Фигура содержит в себе драматические и моральные мотивации. В ней сливаются роль и личность. А возможности действия определяются более конкретно.
Социальные фигуры представляют определенную культуру. Специфика культур определяется типичными свойствами выступающих в них фигур. Для описания данной специфики требуется выделить в них и описать фигуры, обладающие репрезентативностью на длительных промежутках времени. Независимо от социальных и политических преобразований. Идей и теория могут воплощаться и жизнь только благодаря фигурам. Одновременно фигуры служат масками. Человек надевает их на себя под влиянием общественного мнения, философских, этических и политических теорий.
Например, культура викторианской Англии определялась фигурами Директора школы, Путешественника и Инженера. А культура вильгельмовской Германии — фигурами Офицера, Профессора и Социал-демократа. В современном обществе типичными фигурами являются Эстет, Менеджер и Терапевт.
Первообраз Эстета восходит к аристократии прошлых веков. Она обладала свободным временем для воспитания и культивирования этического и эстетического вкуса. На протяжении последнего столетия Эстет преобразовался в тотального Потребителя. У него нет времени для формирования самобытного вкуса, и потому он довольствуется шаблонами» которые культивируются рекламой. Первообраз Менеджера восходит к прусскому Офицеру. Фигура Терапевта восходит к представителям юридических и духовных (идеологических) сословий. Они уже давным-давно пытаются врачевать общественные нравы. Все фигуры могут сосуществовать в одном и том же индивиде. Они порождают и укрепляют друг друга.
Общая характеристика современных социальных фигур — ликвидация различий между манипулятивными и неманипулятивными социальными отношениями во всех сферах действительности. Менеджер не интересуется вопросом о целях организационных структур, а Терапевт считает пустым звуком вопрос о целях человека. Эти целя устанавливаются без соотношения с комплексом концепций человека (экономического, политического, религиозного, производящего, играющего и т.п.), существующих в культуре. Менеджер сосредоточен на технология преобразования сырья в готовый продукт, инвестиций— в прибыль, неквалифицированной рабочей силы — в квалифицированную. Терапевт занят технологией по преобразованию тела и души индивидов в идеальные винтики современного социального организма. По сути дела, весь комплекс социальных ролей и профессий вписывается в данные характеристики.
Все фигуры при выполнении ролей не обсуждают проблему оснований собственного социального статуса. Они осознают себя и воспринимаются другими людьми как «необходимые» элементы социальной жизни. Поле деятельности социальных фигур ограничено стремлением к достижению «консенсуса» с кем угодно. А сама сфера деятельности предстает перед ними как комплекс фактов, средств достижения целей и калькулируемого успеха. В результате ценность истины в современном обществе подменяется ценностью успеха — экономического, организационно-управленческого, психологического, политического, идеологического. Однако успех любого действия нисколько не свидетельствует о его истинности. Тем не менее подмена истины на успех легитимируется главными идеологиями современности (либерализмом, консерватизмом, марксизмом) и их философскими продуктами (прагматизмом и постмодернизмом). Словарь потребительских, менеджерских и терапевтических действий сегодня пронизывает всю сферу повседневной жизни, образования, религии, средств массовой информации, политики и социальной науки.
Социальный статус Эстетов-Потребителей, Менеджеров и Терапевтов определяется их местом в иерархии знаний и навыков. Сама же иерархия как определенное и потому ограниченное социально-историческое отношение не ставится под сомнение. В результате устраняется принципиальная противоположность между демократическим содержанием познавательных, моральных и политических проблем, на решение которых нет ни у кого монополии, и монополией отдельных социальных групп на менеджерскую и терапевтическую деятельность. Столетний спор между представителями разных направлений элитаризма (см. вторую главу) в политике, управлении и социальных науках маскирует данную противоположность.
Все указанные характеристики социальных фигур отражены и в личностной сфере современного общества.
Демократическая личность не обладает ни стабильной социальной идентификацией, ни устойчивыми моральными принципами, ни постоянными политическими предпочтениями. В результате все сложившиеся в новое время теории социальной структуры, системы морали и политические идеология потеряли смысл, Демократическая личность готова быть кем угодно. Выполнять любую социальную роль. Голосовать за любого кандидата в политические структуры государства. Исповедовать любую религию. И соглашаться с любой концепцией и точкой зрения, если только они не нарушают общих правил потребительского, менеджерского и терапевтического отношения к действительности.
Демократическая личность сама по себе ничего не значит и не обладает никакими отличительными признаками, кроме преемственности тела. Правда, люди обладают памятью. Однако в современном обществе память подвергается достоянной коррозии. Функционирование памяти в тоталитарных и демократических обществах в принципе одинаково. Забытье стало главной характеристикой современного общества. Гонка информации и интеллектуальные моды (типа ностмодернизма) заменяют обсуждение принципиальных моральных, политических и мировоззренческих проблем. Поэтому преемственность тела стала главным носителем .демократической личности.
А тело было и остается комплексом желаний, потребностей и эмоций. В итоге тотальный произвол стал нормой жизни современного общества. Ни о какой его рациональности не может быть и речи. В настоящее время не. существует такой рациональности, которая способна нарушить приоритет средств над целями в любой сфере социальной и индивидуальной жизни. Произвольный субъективный выбор, освященный в либерализме, стал пределом обоснования любых действий. В его основании лежит принцип «я хочу», OR, не базируется ни на каких строгих рациональных критериях и потому без труда проник в методологию исторических и социальных наук.
Между тем политические дебаты и академические дискуссии в современном обществе не фиксируют ни раскол общества, ни причины господства в нем описанных социальных фигур со всеми их свойствами. Дебаты и дискуссии продолжаются в русле старого спора между индивидуализмом и коллективизмом. Индивидуальные и коллективные ориентации могут выступать в любых доктринальных и политических формах — либерализме, консерватизме, марксизме и социализме. На одном полюсе выступают сторонники индивидуальной свободы, на другом — апологеты государственного контроля и распределения благ. Но никто не противодействует господству в обществе указанных социальных фигур. Следовательно, индивидуалисты и коллективисты в либеральном, консервативном, марксистском и социалистическом «маскхалатах» согласны с расколом общества на две стороны: индивиды, обладающие свободой, суверенностью и выбором, и властно-управленческие аппараты государства, обладающие теми же свойствами для пресечения свободного и суверенного выбора индивидов.
В результате такого «консенсуса» политика современного общества осциллирует между негативной и позитивной свободой. Иначе говоря, предельно несвободные социальные фигуры ведут борьбу за свободу: «Наше общество является обществом, в котором бюрократия и индивидуализм в равной мере являются партнерами и антагонистами. Именно в таком культурном климате бюрократического индивидуализма эмотивистская личность чувствует себя как дома».
Предварительно заметим, что в коммунитаризме понятие бюрократического индивидуализма выполняет методологическую и эвристическую роль. Оно позволяет систематизировать ряд исследовательских, социальных и политических проблем, неразрешенных в либерализме, консерватизме, марксизме и социализме. Коммунитаризм — это попытка выйти за пределы институализироованной социальной науки, политики и идеологии, Речь идет о первом этапе на пути осознания бесплодности либеральных, социалистических н консервативных реформ и революций. Требуется интеграция знания о властно-управленческих аппаратах государства, под каким бы политическим и идеологическим прикрытием они ни выступали. Надо создавать такие концепции, которые могут стать основанием политических программ, направленных против любых правительств и властно-управленческих аппаратов. В коммунитаризме уже сформулированы конкретные предложения для реализации данной задачи.

1.2. Манипуляция и политическая риторика
Бюрократический индивидуализм определяет сферу манипулятивных отношений в современном обществе. Менеджер выступает в маске демиурга социальной жизни. Потребители и Терапевты созерцают его действия и заворожены умениями. Бюрократические структуры существуют во всем мире в виде частных, семейных, национальных, транснациональных корпораций и правительственных агентств. Они устанавливают задачи абсолютного большинства членов современного общества и охватывают социальную жизнь в целом. Любая организация вовлечена в борьбу за средства достижения сверху установленных целей. Ее руководство занято управлением материальными, финансовыми и человеческими ресурсами. Все организации руководствуются официальной и неофициальной (явной и скрытой) дефиницией расходов и прибылей. Теневая экономика, политика и идеология стали универсальными явлениями современного тира. Именно из этого феномена вытекают критерии «рационального» и «успешного» отбора средств для достижения любых целей.
Критерии рациональности и успешности были изначально сформулированы М.Вебером. В настоящее время они широко используются в различных социологических, политологических и организационно-управленческих концепциях. А также в абсолютном большинстве всех экономических, политических и идеологических структур современного мира. Коммунитаристы предлагают отвергнуть веберовскую (и родственные ей) теорию целиком. Прежде всего потому, что она легитимизирует сферу маншгулятивных отношений Независимо от специфики социальных и политических систем. Концепция Вебера — частный случай тотального эмотивизма и произвола. Она не может использоваться для анализа современного общества.
Цели бюрократических организаций порождают конфликты ценностей. Эти конфликты не могут быть разрешены рационально. Выбор всегда связан с предпочтением одной иерархии ценностей всем другим. Этот выбор укоренен также в существовании классов, групп, наций, партий, аргументов, политических и религиозно-мировоззренческих систем. Следовательно, конфликт ценностей в концепции Вебера играет ту же роль, которая характерна для выбора классовой позиции в философии Маркса и Сартра или партийной позиции в политике Ленина и Троцкого.
С мировоззренческой стороны все эти выборы вытекают из ницшеанской концепции «переоценки всех ценностей». Во всех случаях обоснование выбора остается чисто субъективным, хотя используемые аргументы претендуют на «объективное» отражение происходящих процессов. В этом контексте веберовская теория ценностей, социальной структуры и политического господства не являются либеральными и рациональными (как полагают до сих пор большинство последователей и исследователей Вебера), а марксистскими, экзистенциалистскими и эмотивистскими.
Для обоснования этого вывода коммунитаристы обращают внимание на повсеместный факт: в современном обществе индивидуальный выбор любой ценности, обязанности и способа поведения не может быть более рационален, чем выбор любого другого индивида. Отсюда следует, что все оценки, символы веры, религиозные и мировоззренческие системы в равной мере нерациональны. Это — чисто субъективные ориентации, вытекающие из чувств и тела индивидов. Тогда как стратегия внешнего воздействия на тело является универсальной характеристикой не только европейской, но и всех остальных культур. Поэтому никаких различий между религиозной, либеральной и социалистической репрессивной политикой не существует. Легальное господство с присущим ему бюрократическим способом управления ничуть не более рационально по сравнению с традиционным и харизматическим. Наконец, веберовская концепция власти и авторитета не дает возможности адекватно отразить специфику организаций, функционирующих в европейской культуре. Она затушевывает различие между манипулятивными и неманипулятивными отношениями.
Согласно Веберу, цели бюрократии являются лишь средствами поведения и не могут избежать обслуживания материальных и властных интересов и идеалов. Кроме бюрократии никто не может апеллировать к «рациональности» и «успешности». Само использование таких аргументов означает, что только бюрократический авторитет может обладать властью. Однако в современной социологии организаций доказано, что всякий начальник влияет на мотивы и реальное поведение индивидов путем создания ситуации, при которых подчиненные начинают мыслить и вести себя в соответствии с «логикой» начальства. Отношение такой «логики» к рациональным критериям было и останется проблематичным.
Надо учитывать и тот факт, что большинство индивидов заняты в организациях, которые тоже были созданы по частному и государственному произволу. Да и сами государства создаются и рушатся по произволу основателей государств, внутренних и внешних врагов. И чем больше организаций и государств существует в мире, тем больше сфера инстнтуционализованного произвола. Значит, поле рационального поведения индивидов на протяжении XX в. последовательно сужалось, а не расширялось. Следовательно, сами понятия свободы и суверенитета все больше теряют смысл.
Короче говоря, концепция «рациональной бюрократии» должна быть обращена против любых случаев ее использования в качестве «теоретического обоснования» приоритета одних обществ и систем управления перед другими. То же самое относится и к популярной ныне концепции «открытого общества» К.Поппера. Теоретики коммунитаризма обобщили главные направления критики всей методологии и социальной теории М.Вебера и К.Поппера. В итоге обобщения сформулировано принципиальное положение: стремление к устранению конфликтов и «консенсусу» не является основанием легитимной власти правительств всех стран и руководства всех корпораций.
Дело в том, что бюрократический индивидуализм и иллюзия о «рациональности» систем государственного управления — следствия либерализма на практике и в теории. В либеральном обществе люди полагают, что они являются автономными и суверенными субъектами. Одновременно эти субъекты не противодействуют потребительским и бюрократическим видам практики. Рынок, бюрократия и правительства индустриальных стран втянули людей в систему манипулятивных отношений. Она воплощена в социальных фигурах Потребителя, Менеджера и Терапевта, постоянно развивается и совершенствуется. Каждый индивид в большей или меньшей степени является ее представителем и носителем.
С одной стороны, люди стремятся сохранить самостоятельность и суверенность. Приписывают данным качествам ценность. В ней отражено несогласие индивидов с тем, чтобы их трактовали как объекты манипуляции. С другой стороны, люди преследуют свои частные интересы и связанные с ними вкусы. Такое поведение возможно только в рамках манипулятивных отношений, быть свободными от которых не удается почти никому. Поэтому поведение абсолютного большинства индивидов в современном обществе не может быть последовательным.
Непоследовательность выражается в том, что индивиды не ставят перед собой задачу отвергнуть рынок и властноуправленческне аппараты государств одновременно. Люди вынуждены определяться в отношении последних, а не наоборот. Об этом свидетельствуют продолжающиеся на всем протяжении XX в. дискуссии о роли рынка в обществе. И не менее бесконечная критика бюрократии, которая пока не привела ни к каким последствиям: «Неовеберовские теоретики организации и наследники Франкфуртской школы объединяются в театральном хоре современности». Иначе говоря, понятия рынка и бюрократии, а также связанные с ними концепции гражданского общества и государства потеряли теоретическое содержание, превратились в элемент манипуляции. Более того, вся структура наиболее популярных понятия современного общества стала разменной монетой политической риторики правительств, политических партий и социальных наук.
Теоретики коммунитаризма аргументируют этот вьвод путем тщательного лингвистического анализа содержания понятий прав человека, оппозиции, пользы и рациональности.
Tags: теория
Subscribe

  • (no subject)

    Когда то давным давно, занимался пристройкой с санузлом, ванной, канализацией, горячей водой, насосами и т.д.. На всё про всё у меня ушло 100 тыс с…

  • (no subject)

    Начали тут вспоминать, в связи с датой, о расстрелянной царской семье. По мне царя надо было судить, членов царской семьи с прислугой отпустить на…

  • (no subject)

    Полистал я украинский учебник по украинской литературе за 7 класс. Это пипец конечно. Заодно для сравнения полистал учебник по литературе согласно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments