Олег (1504) wrote,
Олег
1504

Category:

Маркс "Русское"

У него очень много о геополитике. В россию в основном мечет молнии, "тюрьма народов", "панславянизм". Видит в России угрозу славянского нашествия, порабощении Европы. ЛОгика такая: царская Россия является деспотичным государством с забитыми крепостными, она является реакционером и агрессором-хищником. Европа же шагнула вперёд, установила у себя буржуазные порядки, побеждает остатки европейской реакции в лице монархистской Пруссии и австрии и если Россия вторгнется в Европу, то это отбросит её далеко назад. Многие конечно возмутятся. А-а-а! Русофоб! Нет, когда читаешь псс Маркса, то он раздаёт на орехи абсолютно всем государствам, которые существовали на тот момент. И родной Англии и родной Пруссии в первую очередь. Самые отборные матюки доставались именно им. Достаточно сказать, что освещая ход Крымской войны 1853-1855 гг., он, в основном, высмеивал именно английское командование, как бездарное, бюкрократическое и ничего не могущее. Хотя войну всё таки выиграли союзники, а не Россия. Обосрав свои страны, он считал морально оправданным обсирать и другие. Тоже так считаю. Особенно смотря на передачки наших патриотов, где обсирается только Запад, о своей же стране, как о покойнике - либо хорошее, либо ничего.
Мне эта геополитика и дипломатия особо не интересны, всё там ясно, державы это хищники - словно соседи Жакта, хотят урвать друг у друга всеми правдами и неправдами чуть чуть землицы. Но вот данная статья неплохая. Конец 1850-х. Ещё собсно идут предварительные дебаты об отмене крепостного права. Ответ на вопрос - почему царь решил освободить крестьян?
В дальнейшем опубликую другие статьи, отноисительно социально-экономического положения царской россии.


***
Вопрос о крепостном праве, по-видимому, принимает в настоящее время в России серьезный оборот; об этом лучше всего свидетельствует тот необычный шаг, который был вынужден предпринять царь Александр II, а именно: созыв в Санкт-Петербурге своего рода всеобщего представительства дворянства в целях обсуждения вопроса об отмене крепостного права. Деятельность Главного комитета по крестьянскому делу окончилась почти полной неудачей и привела только к резким разногласиям между его собственными членами, разногласиям, в которых председатель этого комитета, великий князь Константин, стал на сторону старорусской партии против царя.

В свою очередь большинство губернских дворянских комитетов, по-видимому, воспользовалось этой возможностью официально обсудить подготовительные шаги к освобождению крестьян с единственной целью помешать этой мере. Среди русского дворянства, конечно, имеется партия, стоящая за отмену крепостного права, однако она не только составляет численное меньшинство, но не единодушна даже по важнейшим вопросам. Высказываться против рабства, но допускать освобождение только на таких условиях, при которых оно сводилось бы к простой фикции, — подобная позиция является, как видно, модной даже среди либерального русского дворянства. В сущности, такое явное сопротивление освобождению крестьян или половинчатая его поддержка вполне естественны для старых крепостников.

Сокращение доходов, уменьшение ценности их земельной собственности и серьезные ограничения политической власти, которой они привыкли пользоваться в качестве мелких самодержцев, вращающихся вокруг главного самодержца, — таковы непосредственные результаты, которые они предвидят, но на которые едва ли пойдут с большой охотой. Уже теперь в некоторых губерниях стало невозможно получить ссуду под обеспечение земельной собственности, потому что никто не уверен, что поместья в ближайшее время не обесценятся. Значительная часть земельной собственности в России заложена самому государству, и владельцы ее задают вопрос: как же им выполнять свои обязательства перед правительством? Многие имения помещиков обременены частными долгами. Многие помещики живут оброками, которые им платят их крепостные, обосновавшиеся в городах в качестве купцов, торговцев, ремесленников и мастеровых. Эти доходы, разумеется, исчезнут вместе с отменой крепостного права.

Есть также мелкопоместные дворяне, которые владеют весьма ограниченным числом крепостных и сравнительно еще меньшей площадью земли. Если каждый крепостной получит клочок земли, как это и должно быть в случае освобождения, то владельцы этих крепостных превратятся в нищих. Для крупных земельных собственников, с их точки зрения, освобождение крестьян почти равносильно отречению от своих прав. Если крепостные будут освобождены, то какая реальная защита останется у этих помещиков против произвола императора? И кроме того, как быть с податями, в которых Россия так нуждается и которые зависят от действительной ценности земли? Как быть, далее, с государственными крестьянами? Все эти вопросы ставятся на обсуждение и образуют ряд сильных позиций, за которыми располагается лагерь сторонников крепостного права. Эта история так же стара, как история народов.

Действительно, нельзя освободить угнетенный класс, не причинив ущерба классу, существующему за счет его угнетения, и не внося одно¬временно разложения во всю надстройку государства, покоящуюся на таком мрачном соци¬альном фундаменте. Когда наступает время для такой перемены, то вначале проявляется большой энтузиазм; люди радостно поздравляют друг друга по поводу взаимного изъявления доброй воли, льются торжественные слова о всеобщей любви к прогрессу и тому подобное. Но лишь только приходит время заменить слова делами, как некоторые отступают в страхе перед вызванными ими духами, а большинство выражает решимость бороться за свои действительные или воображаемые интересы.

Легитимные правительства Европы были в состоянии упразднить крепостное право только лишь под напором революции или в результате войны. Прусское правительство отважилось подумать об освобождении крестьян только тогда, когда оно испытало на себе железное иго Наполеона; и даже тогда оно так разрешило этот вопрос, что его пришлось вновь решать в 1848 г., и он, хотя и в измененной форме, все еще ждет своего окончательного разрешения в будущей революции. В Австрии вопрос этот был решен не легитимным правительством и не доброй волей правящих классов, а революцией 1848 года и венгерским восстанием. В России Александр I и Николай не по каким-либо мотивам гуманности, а из чисто государственных соображений пытались произвести мирным путем перемены в положении народных масс; однако оба они потерпели неудачу.

Следует прибавить, что фактически после революции 1848—1849 гг. Николай отвернулся от своих собственных прежних проектов освобождения и сделался ярым приверженцем консерватизма. Что касается Александра II, то вряд ли у него был выбор — будить или не будить спящую стихию. Война, унаследованная им от отца, потребовала огромных жертв от русских народных масс, жертв, о размерах которых можно судить на основании-того простого факта, что в период между 1853 и 1856 гг. сумма необеспеченных бумажных денег, находившихся в обращении, возросла с трехсот тридцати трех миллионов рублей примерно до семисот миллионов рублей, причем это возросшее количество бумажных денег фактически представляло собой только налоги, которые государство собрало вперед. Когда Александр II ободрял крестьян обещаниями освободить их, он только следовал примеру Александра I во время войны с Наполеоном. К тому же, минувшая война кончилась позорным поражением, по крайней мере в глазах крепостных, от которых нельзя ожидать знакомства с тайнами дипломатии. Начать свое царствование с очевидного поражения и позора, да еще открыто нарушить обещания, данные крестьянам во время войны, — отважиться на такой шаг было бы слишком опасно даже для царя.


Сомнительно, чтобы даже сам Николай, случись или не случись Восточная война, был бы в состоянии дольше откладывать этот вопрос. Во всяком случае для Александра II это было невозможно; но он предполагал, и не совсем без оснований, что дворяне, в общем привыкшие к повиновению, не отступят перед его повелениями и даже сочтут за честь для себя, если им разрешат через посредство различных дворянских комитетов играть некоторую роль в этой великой драме. Эти расчеты, однако, не оправдались. С другой стороны, крестьяне, имевшие преувеличенное представление даже о том, что царь намеривался сделать для них, стали терять терпение при виде медлительного образа действий своих господ. Поджоги, начавшиеся в отдельных губерниях, являются тревожным сигналом, смысл которого вполне ясен.

Известно, далее, что в Великороссии и в областях, прежде принадлежавших Польше, имели место бунты, сопровождавшиеся большими жестокостями, что заставило помещиков переехать из деревень в города, где под защитой стен и гарнизонов они могут не бояться своих возмутившихся рабов. При таких обстоятельствах Александр II счел нужным созвать нечто вроде собрания нотаблей. Что, если это собрание явится поворотным пунктом в истории России? Что, если дворяне вздумают настаивать на своем собственном политическом освобождении как на предварительном условии всякой уступки царю в деле освобождения своих крепостных?
Tags: Маркс
Subscribe

  • (no subject)

    Когда работал в школе, то на своём опыте заметил простое правило. Если какой малолетний балбес любит срывать уроки, доставляет проблемы,…

  • (no subject)

    Есть легенда о двух братьях Кирилле и Мефодии, которые придумали письменность для русских. Однако, я всё никак в толк не возьму - а зачем они…

  • Ещё про кино

    Глянул недавно современный российский фильмец про Людмилу Павличенко "Битва за Севастополь". Фильм можете посмотреть тут:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments