Олег (1504) wrote,
Олег
1504

На всякого мудреца довольно простоты. Островский.

Глумов (прощелыга, самый умный, хочет пролезть в высшее общество):
"Над глупыми людьми не надо смеяться, надо уметь пользоваться их слабостями. Конечно, здесь карьеры не составишь - карьеру составляют и дело делают в Петербурге, а здесь только
говорят. Но и здесь можно добиться теплого места и богатой невесты - с меня
и довольно. Чем в люди выходят? Не все делами, чаще разговором. Мы в Москве
любим поговорить. И чтоб в этой обширной говорильне я не имел успеха! Не
может быть! Я сумею подделаться и к тузам и найду себе покровительство, вот
вы увидите. Глупо их раздражать - им надо льстить грубо,беспардонно. Вот и
весь секрет успеха. Я начну с неважных лиц, с кружка Турусиной, выжму из
него все, что нужно, а потом заберусь и повыше. "

"Эпиграммы в сторону! Этот род поэзии, кроме
вреда, ничего не приносит автору. Примемся за панегирики. (Вынимает из
кармана тетрадь.) Всю желчь, которая будет накипать в душе, я буду сбывать в
этот дневник, а на устах останется только мед. Один, в ночной тиши, я буду
вести летопись людской пошлости. Эта рукопись не предназначается для
публики, я один буду и автором и читателем. Разве со временем, когда
укреплюсь на прочном фундаменте, сделаю из нее извлечение."
///
тут Эпиграммы - это едкое высмеиванье пороков тех или иных лиц, насмешки.
Панегирики - это превозношение тех или иных лиц (учим русский язык, расширяем словарь)

Позже Глумов с помощью интриг, хитрости и подкупа прислуги влюбляет в себя парочку знатных дам, находит богатую невесту, обзаводится связями, хож во все дома, прикидывается дурачком, лицемерит и т.д. Но всю правду записывает в свой дневничок. И вот одна дама узнаёт, что он ей изменил и находит у него этот дневник, решает отмостить и оглашает этот дневник.

Финальная сцена, моя любимая.
///
Глумов (принимая дневник). Зачем же незаметно? Я ни объясняться, ни
оправдываться не стану. Я только скажу вам, что вы сами скоро пожалеете, что
удалили меня из вашего общества.

Крутицкий. Милостивый государь, наше общество состоит из честных людей.
Все. Да, да, да!
Глумов (Крутицкому). А вы сами, ваше превосходительство, догадались,
что я нечестный человек? Может быть, вы вашим проницательным умом убедились
в моей нечестности тогда, как я взялся за отделку вашего трактата? Потому
что какой же образованный человек возьмется за такую работу? Или вы увидали
мою нечестность тогда, когда я в кабинете у вас раболепно восторгался самыми
дикими вашими фразами и холопски унижался перед вами? Нет, вы тогда готовы
были расцеловать меня. И не попадись вам этот несчастный дневник, вы долго,
долго, всегда считали бы меня честным человеком.
Крутицкий. Оно конечно, но...
Глумов (Мамаеву). Вы, дядюшка, тоже догадались сами, а? Не тогда ли,
как вы меня учили льстить Крутицкому?.. Не тогда ли, как вы меня учили
ухаживать за вашей женой, чтобы отвлечь ее от других поклонников, а я
жеманился да отнекивался, что не умею, что мне совестно? Вы видели, что я
притворяюсь, но вам было приятно, потому что я давал вам простор учить меня
уму-разуму. Я давно, умнее вас, и вы это знаете, а когда я прикинусь
дурачком и стану просить у вас разных советов, вы рады-радехоньки и готовы
клясться, что я честнейший человек.
Мамаев. Ну, что нам с тобой считаться - мы свои люди.
Глумов. Вас, Софья Игнатьевна, я точно обманул, и перед вами я виноват,
то есть не перед вами, а перед Марьей Ивановной, а вас обмануть не жаль. Вы
берете с улицы какую-то полупьяную крестьянку и по ее слову послушно
выбираете мужа для своей племянницы. Кого знает ваша Манефа, кого она может
назвать? Разумеется, того, кто ей больше денег дает. Хорошо, что еще попался
я, Манефа могла бы вам сосватать какого-нибудь беглого, и вы бы отдали, что
и бывало.
Турусина. Я знаю одно, что на земле правды нет, и с каждым днем все
больше в этом убеждаюсь.
Глумов. Ну, а вы, Иван Иваныч?
Городулин. Я ни слова. Вы прелестнейший мужчина! Вот вам рука моя. И
все, что вы говорили про нас, то есть про меня - про других я не знаю,-
правда совершенная.
Глумов. Я вам нужен, господа. Без такого человека, как я, вам нельзя
жить. Не я, так другой будет. Будет и хуже меня, и вы будете говорить: эх,
этот хуже Глумова, а все-таки славный малый. (Крутицкому.) Вы, ваше
превосходительство, в обществе человек, что называется, обходительный; но
когда в кабинете с глазу на глаз с вами молодой человек стоит навытяжку и,
униженно поддакивая, после каждого слова говорит "ваше превосходительство",
у вас по всем вашим членам разливается блаженство. Действительно честному
человеку вы откажете в протекции, а за того поскачете хлопотать сломя
голову.
Крутицкии. Вы слишком злоупотребляете нашею снисходительностию.
Глумов. Извините, ваше превосходительство! (Мамаеву.) Вам, дядюшка, я
тоже нужен. Даже прислуга ни за какие деньги не соглашается слушать ваших
наставлений, а я слушаю даром.
Мамаев. Довольно! Если ты не понимаешь, мой милый, что тебе здесь
оставаться долее неприлично, так я тебе растолкую...
Глумов. Понимаю. И вам, Иван Иваныч, я нужен.
Городулин. Нужен, нужен.
Глумов. И умных фраз позаимствоваться для спича...
Городулин. И умных фраз для спича.
Глумов. И критику вместе написать.
Городулин. И критику вместе написать..
Глумов. И вам, тетушка, нужен.
Мамаева. Я и не спорю, я вас и не виню ни в чем.
Крутицкий (Мамаеву). Я, знаете ли, в нем сразу заметил...
Мамаев (Крутицкому). И я сразу. В глазах было что-то.
Глумов. Ничего вы не заметили. Вас возмутил мой дневник. Как он попал к
вам в руки-я не знаю. На всякого мудреца довольно простоты. Но знайте,
господа, что, пока я был между вами, в вашем обществе, я только тогда и был
честен, когда писал этот дневник. И всякий честный человек иначе к вам
относиться не может. Вы подняли во мне всю желчь. Чем вы обиделись в моем
дневнике? Что вы нашли в нем нового для себя? Вы сами то же постоянно
говорите друг про друга, только не в глаза. Если б я сам прочел вам, каждому
отдельно, то, что про других писано, вы бы мне аплодировали. Если кто имеет
право обижаться, сердиться, выходить из себя, беситься, так это я. Не знаю
кто, но кто-нибудь из вас, честных людей, украл мой дневник. Вы у меня
разбили все: отняли деньги, отняли репутацию. Вы гоните меня и думаете, что
это все - тем дело и кончится. Вы думаете, что я вам прощу. Нет, господа,
горько вам достанется. Прощайте! (Уходит.)
Subscribe

  • (no subject)

    Когда то давным давно, занимался пристройкой с санузлом, ванной, канализацией, горячей водой, насосами и т.д.. На всё про всё у меня ушло 100 тыс с…

  • (no subject)

    Начали тут вспоминать, в связи с датой, о расстрелянной царской семье. По мне царя надо было судить, членов царской семьи с прислугой отпустить на…

  • (no subject)

    Полистал я украинский учебник по украинской литературе за 7 класс. Это пипец конечно. Заодно для сравнения полистал учебник по литературе согласно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments