Олег (1504) wrote,
Олег
1504

2-я часть марксистского пиздежа

...
Анархия советского государственно-капиталистического
производства нашла свое выражение во всестороннем системном
кризисе 80х годов ХХ века. Уже хрущевское руководство
перешло к политике большей открытости мировому рынку. Оно не
могло не пойти по этому пути, так как к этому его
подталкивал достигнутый уровень развития государственного
капитализма, требующий вывоза избытков капитала, широкого
участия в международном торговом обмене. Тенденция
вовлечения СССР в мировую торговлю получила дальнейшее
развитие при Брежневе. СССР стал крупным поставщиком нефти и
газа на мировой рынок. С одной стороны, это работало на
укрепление государственно-капиталистической экономики, с
другой, означало открытость экономическим кризисам мирового
капитализма, зависимость от конъюнктуры цен мировых цен и
т.п. В середине 80х годов резко упали мировые цены на нефть.
Наложение этого фактора на кризисные явления в советской
экономике дало мультиплицирующий эффект.
Государственно-капиталистическая система с ее громоздким
бюрократическим аппаратом управления была абсолютно
неприспособленна к решению новой задачи, вставшей перед
отечественным капитализмом – задачей перехода от
экстенсивных методов капиталистического накопления на основе
производства абсолютной прибавочной стоимости к интенсивным
методам на основе повышения производительности труда, т.е.
увеличения относительной прибавочной стоимости. Попытки
горбачевской бюрократической клики осторожно двигаться по
пути постепенного внедрения в госкапитализм старых,
проверенных временем методов капитализма – частной
собственности и рыночной предпринимательской инициативы
потерпели крах, экономика пришла к коллапсу, политическая
гибель СССР наступила гораздо быстрее и неожиданнее, чем
ожидали даже его недоброжелатели из противоположного
империалистического лагеря ( 6 ).

Капитал и капиталисты.

Перейдем к критическому разбору тезиса защитников
псевдосоциализма об отсутствии в СССР физических агентов
накопления капитала – капиталистов. Очевидно, что
сталинисты и троцкисты не мыслят капиталиста иначе как
частного собственника – владельца «заводов,
газет, пароходов». Это не верно. Как мы показали выше,
целью советского производства было капиталистическое
накопление, непосредственный производитель был отчужден от
владения и распоряжения собственностью. Юридически
собственность была государственной, демагогия официальной
пропаганды лживо объявляла ее «общенародной»,
но, в действительности, функцию владению и распоряжения
собственностью монопольно сосредоточила в своих руках
бюрократия. Фактически собственность в
политико-экономическом, а не в юридическом смысле,
принадлежала частной корпорации бюрократов. Не какому то
отдельному бюрократу, а всей социальной страте, которая
временно явилась субститутом (заменителем) класса
эксплуататоров. Ни в каком смысле нельзя говорить о том, что
в СССР было преодолено основное противоречие
капиталистического способа производства – между
общественным характером производства и частной формой
присвоения. Продукты труда отчуждались и присваивались
частной корпорацией – бюрократией.

Необходимо отметить, что тенденция относительной автономии
права владения и распоряжения от права собственности
представляет собой общемировую тенденцию развития
капитализма. В странах высокоразвитого капитализма
собственники – владельцы акций, особенно миноритарные,
зачастую не в состоянии осуществлять эффективный контроль
над деятельностью высшего менеджмента акционерных обществ.

Вульгарные марксисты ссылаются на антинаучный довод –
потребление советского бюрократа, даже высшего уровня,
значительно уступало потреблению капиталиста –
мультимиллионера или миллиардера. Троцкисты любят приводить,
в качестве аргумента, невозможность для бюрократа
конвертировать свое должностное положение в собственность,
передаваемую по наследству. «Где, таким образом,
личная заинтересованность бюрократа в капиталистическом
накоплении?», - восклицают они. Эти аргументы не
выдерживают никакой критики.

Личное потребление капиталиста не есть цель
капиталистической эксплуатации. Личное потребление могло
быть целью рабовладельца или феодала ( 7 ). Капиталист же,
по определению Маркса, есть «персонифицированный
капитал». Капиталист функционирует не столько как
потребитель прибавочного продукта, сколько как агент
капиталистического накопления. И эта сущность капиталиста
остается неизменной, идет ли речь о единоличном собственнике
средств производства, владельце пакета акций или члене
бюрократической корпорации, коллективно владеющей и
распоряжающейся собственностью.

Критика и антикритика.

Очевидно, что марксизм, став идеологией государственного
капитализма, подвергся крайнему извращению, фальсификации и
догматизации. Подобная трансформация радикально
антисистемных учений в истории не редкость. Достаточно
вспомнить судьбу христианства, из антиримской идеологии
рабов и угнетенных превратившегося в официальную религию
Римской империи. Выхолостив суть марксизма - пролетарский
интернационализм и учение о диктатуре пролетариата как
государстве нового типа, бюрократическая каста новых
эксплуататоров превратила его в официальную идеологию
Советской империи. Фальсифицированный марксизм маскировал
реальность эксплуататорского общества, его функция состояла
в том, чтобы создать иллюзию единой
«общенародной» цели, замазать вопиющие
антагонистические противоречия. Но классовая борьба не
может быть полностью ликвидирована в эксплуататорском
обществе ни тоталитарным террором, ни ложью пропаганды.
Другое дело, что пролетариат может, на более или менее
длительный срок остаться без идейного оружия, способного
привести его к победе. К несчастью именно это и произошло в
результате сталинской контрреволюции.

В сознании значительной части рабочего класса
псевдосоциализм отождествился с фальсифицированным
марксизмом. Именно поэтому так легко было бюрократии,
поставленной перед экономической необходимостью перевода
страны с пути госкапитализма на рельсы классического
частнособственнического капитализма, одурачить пролетариат
баснями о «демократии как гарантии процветания и
благосостояния», «обществе равных
возможностей» и тому подобной чепухой. Именно поэтому
так тяжело действительным марксистам вести сегодня
кропотливую и заведомо не приносящую скорого успеха работу
по восстановлению научного мировоззрения пролетариата, по
идеологическому просвещению масс и созданию подлинно Рабочей
Партии. Но историческая миссия авангарда, революционного
меньшинства, должна проложить себе путь и в этих тяжелейших
условиях тотального господства идеологии империалистической
буржуазии и лакействующего перед ней оппортунизма. Маркс
открывает перед нами диалектику классового сознания и бытия
в следующих словах: «Дело не в том, в чем в данный
момент видит свою цель тот или иной пролетарий или даже весь
пролетариат. Дело в том, что такое пролетариат на самом деле
и что он, сообразно своему бытию, исторически вынужден будет
сделать» ( 8 ).

Более утонченно к вопросу о классовой природе СССР подходят
последователи Троцкого. Справедливо отвергая
разглагольствования о «социализме», они, тем не
менее, фактически занимают позицию прикрытия госкапитализма
слева. Троцкизм, особенно в его эпигонской версии, в силу
своей приверженности представлениям о советской
национализации как «социалистической» мере
обуславливающей «рабочий» характер советского
государства, не смог стать действительно последовательной
марксистской теорией, разбивающей гегемонию сталинистского
оппортунизма в рабочем движении. Концепция
«пролетарского бонапартизма» в корне неверно
представляет роль пролетариата в переходную эпоху. В
действительности дело обстоит таким образом, что задача
пролетариата в рабочем государстве состоит в том, чтобы
разрушить все производственные отношения капиталистического
общества. Эта задача может быть выполнена только самим
пролетариатом с помощью институтов пролетарской диктатуры
– Советов, Партии и т.д. Политическая экспроприация
рабочего класса, присвоение власти бюрократией или
«пролетарский бонапартизм», означает не
деформацию, а конец диктатуры пролетариата.

Несостоятельны исторические аналогии с буржуазным
бонапартизмом, не только потому, что способ доказательства с
помощью аналогий – не лучший способ, но и потому, что
положение пролетариата в революции и после нее отличается от
положения буржуазии в период завоевания ею политического
господства. Буржуазия отвоевала у феодалов политическую
власть, опираясь на уже созревшие в рамках феодального
общества и достаточно развитые производственные отношения
капитализма. Производственные отношения социализма могут
сложится только как результат уничтожения капиталистических
производственных отношений и замещения их новыми
производственными отношениями. Уничтожив политическую
надстройку феодализма буржуазия могла мирится с
бонапартизмом, коль скоро он охранял де-факто существующие
производственные отношения и гарантировал от реставрации
старого политического режима. В отношении пролетарской
революции так же не исключается актуальность защиты от
реставрации. Но эта функция пролетарской диктатуры вторична
по отношению к главному – слому производственных
отношений капитализма – наемного труда, стоимости,
товара, денег, производства ради прибыли и т.д.
Социалистические производственные отношения по своему
существу не есть результат «строительства», т.е.
продукт количественного развития производительных сил после
победы пролетарской революции. Они могут явится только как
результат непосредственной замены капиталистических
производственных отношений на базе наивысшего уровня
развития производительных сил, достигнутого в рамках
капиталистической системы. Там, где, как в случае
изолированной революции в России, уровень развития
производительных сил недостаточен, речь может идти не о
социализме, а о развитии производительных сил с
использованием новых, «нетрадиционных» но по
сути своей капиталистических методов. Очевидно, что сам
пролетариат не может развивать производительные силы этими
методами – это было бы полным абсурдом. Следовательно,
осуществлять эту задачу необходимо иному социальному агенту,
по самой своей природе наиболее приспособленному к роли
заместителя буржуазии – бюрократии. Бюрократия не
может организовать процесс капиталистического накопления, не
экспроприировав рабочий класс политически. Пролетариат же,
теряя политическую власть, теряет все плоды своей революции.


Нас трудно упрекнуть в желании пнуть мертвого льва –
Троцкого, он и сейчас выше многих живых собак,
ностальгически вспоминающих о ледорубе при одном упоминании
его имени. Но с высоты исторического опыта можно дать
некоторые объяснения тому факту, что политическая борьба
Троцкого против сталинизма шла с фатальным запаздыванием в
выдвижении теоретических и практических инструментов борьбы.
Это довольно парадоксально на первый взгляд, так как Троцкий
был гениальным революционером, а революционному мышлению
свойственно не отставание, а даже некоторое опережение
бытия. Но этот парадокс легко объясним, учитывая, что
Троцкий, будучи вторым после Ленина вождем революции, был
неразрывно связан с тем общественным процессом, начало
которому положил Октябрь. Для него революция была любимым
дитем, отречься, предать анафеме которого он был не в
состоянии. Большевики ленинской формации рассматривали
Октябрь в интернационалистской перспективе, как пролог
европейской и мировой революции. И Троцкий остался до конца
верен большевистской перспективе, несмотря на горький опыт
Испании и даже сговор между Сталиным и Гитлером.
Справедливости ради необходимо сказать, что
империалистическая действительность между двумя мировыми
войнами еще давала некоторые основания считать автономную от
контрреволюционного влияния сталинизма европейскую революцию
возможной. Как правильно указывал Троцкий, такая революция
означала бы, в тоже время, и конец сталинизма в России. Но
ситуация изменилась с окончанием II мировой войны.
Капитализм, как рыночно-демократический, так и
тоталитарно-госкапиталистический стабилизировался, поделил
мир на сферы влияния, укрепил гегемонию своей разделенной на
либерализм и оппортунизм идеологии. После удушения
революционной ситуации в Италии и Греции в 1945-47 годах,
после вооруженного подавления восстания берлинских рабочих в
1953 г., после кровавой расправы с венгерской революцией в
1956 г. фундамент троцкистской теории показал глубокие
трещины.
Полной неожиданностью для троцкистов явились стагнация и
кризис советской экономики в 70-80е г.г., ведь согласно
троцкистской теории плановость и национализация экономики
«деформированного рабочего государства»
исключают масштабные экономические кризисы.

Начетчики от марксизма, чье понимание не выходит за рамки
набора раз и навсегда усвоенных догм, указывают, что
невозможно говорить о государственном капитализме, поскольку
мы имели бы тогда дело с новой,
«непредусмотренной» основоположниками марксизма
формацией. Но государственный капитализм в СССР не
представляет собой новой формации. Госкапитализм возникает
там и тогда, где и когда капиталистическая система, чтобы
сохранить себя, вынуждена прибегать к нетрадиционным с точки
зрения классического капитализма методам –
государственной монополии, прямому вмешательству бюрократии
в экономическую деятельность, широкому применению
внеэкономического принуждения и т.д. Вплоть до 80х годов ХХ
века, госкапитализм являлся общемировой тенденцией развития
капитализма. Задачей госкапиталистической тенденции в
глобальном масштабе было воспрепятствовать разрушительным
последствиям кризисов капиталистической экономики, освоить
новые достижения научно-технического прогресса в рамках
капиталистической системы производственных отношений,
смягчить остроту противоречий между эксплуататорами и
эксплуатируемыми. Эта общая задача, разумеется, не исключала
модификации в конкретных национальных условиях. Так,
например, в нацистской Германии госкапитализм представлял
собой отчаянную попытку германского империализма решить
проблему избытка капитала путем подготовки и осуществления
войны за мировое господство. В СССР госкапитализм являлся
формой индустриализации экономики, процессом первоначального
капиталистического накопления за счет экспроприации
крестьянства.

Что делать ?

Исходя из вышеизложенного, можно прийти к следующему выводу
– идеологии сталинизма и троцкизма, зародившись в
конкретно-исторических условиях господства
госкапиталистической тенденции, несут на себе неизжитый
исторический груз теоретических и практических ошибок
прошлого и не могут вооружить пролетариат адекватной
современности концепцией политического действия. Сталинисты
и троцкисты справедливо констатируют, что классовое сознание
рабочего класса в современной России находится в состоянии
глубокого нокдауна. Однако марксистский подход требует не
причитаний, служащих в конечном итоге оправданию лености
мысли и политической пассивности, а трезвого анализа,
приводящего к пониманию причин того или иного явления и
стратегических перспектив будущего.

Государственно-капиталистическая природа СССР предполагает,
что советский рабочий класс был объектом эксплуатации.
Последствия эксплуатации, так же как в странах классического
капитализма, проявлялись в форме недопотребления трудящихся
масс. Недопотребление в СССР существовало как в форме
недостаточности реальной заработной платы для удовлетворения
насущных потребностей в продуктах питания и промышленных
товарах, так и в форме «дефицита»,
невозможности или, по крайней мере, чрезвычайной
затруднительности для рабочего отоварить свою зарплату. Ко
всему этому следует добавить драконовские законы сталинского
периода в сфере трудовых правоотношений – уголовное
преследование за опоздания на работу, за хищения малейшей
вещицы из так называемой «социалистической»
собственности, систему трудовых книжек и т.п. С другой
стороны, система советского госкапитализма гарантировала
некоторый примитивный стандарт удовлетворения минимальных
потребностей трудящихся ( 9 ), а главное, полную занятость.
Рост промышленного производства вплоть до кризиса 70-80х
годов, сравнительно высокий уровень социальной мобильности,
возможность для перетекающих из аграрного сектора в города
крестьян найти работу в промышленности – все эти
факторы смягчали остроту классовой борьбы и стабилизировали
режим. Ситуация изменилась с началом кризиса
госкапиталистической экономики. Баланс плюсов и минусов для
советского рабочего сложился явно не в пользу советской
системы. К середине 80х годов в стране сложилась
революционная ситуация - бюрократические
«верхи» уже не могли управлять по-старому, в то
время как широкие слои трудящихся не хотели жить по-старому
( 10 ). Революционная ситуация разрешилась политической
революцией ( 11 ) – крахом политической надстройки
госкапитализма и установлением режима олигархической
демократии. Иного развития событий невозможно было ожидать,
учитывая отсутствие в стране марксистской партии ленинского
типа.
Пролетарская, в своей глубочайшей интенции революция, была
ловко переведена «передовой» частью бюрократии,
при содействии мирового империализма и в союзе с
протобуржуазными слоями внутри страны, на рельсы буржуазной
революции.

Текущие настроения рабочего класса постсоветской России
характеризуются большой неоднородностью. Наиболее отсталая и
пассивная часть пролетариата, стоящая на грани люмпенизации,
а также значительные слои интеллигенции, потерявшие выгоды
от социальной стабильности советского режима, с
определенной долей сочувствия относятся к идеологии
госкапитализма, пропагандируемой сталинистскими партиями.
Студенчество, некоторые слои рабочего класса, занятые в
высокотехнологичных областях экономики и сфере обслуживания,
некоторая часть творческой интеллигенции - составляют
потенциальный резервуар поддержки троцкизма. В целом же для
рабочего класса характерно негативное отношение к
историческому опыту СССР и попыткам тех или иных
политических сил реанимировать, сообразно новым общественным
реалиям, частично или полностью, систему государственного
капитализма.

Первоочередная задача, стоящая перед революционным
меньшинством России, состоит в том, чтобы восстановить
единство и целостность марксистской доктрины, очистить ее от
накопившихся за долгий контрреволюционный период искажений и
мистификаций. Мы должны вооружить лучших представителей
класса марксистской теорией, охватывающей накопленный
исторический опыт, текущий момент общественного развития,
стратегическую перспективу будущего и связывающую эти
моменты в стройный и непротиворечивый анализ – основу
революционного политического действия. Нам необходимо
восстановить пошатнувшееся за долгие десятилетия господства
госкапитализма доверие рабочего класса к коммунистической
идее. Наша позиция по отношению к советскому наследию должна
быть не менее критична, чем по отношению к любым другим
национальным бастионам мировой системы империализма. Это,
конечно же, не означает, что мы идем рука об руку с махровым
буржуазным антикоммунизмом. Цель буржуазного антикоммунизма
очевидна – с помощью огульного очернительства, с
помощью живописания, с позиций абстрактного гуманизма, всех
ужасов сталинизма, маоизма, пол потовщины, отвратить
трудящиеся массы от борьбы за коммунизм. Навязывая ложный
выбор между «тоталитарным коммунизмом» и
«свободой и демократией», буржуазия стремится
парализовать волю рабочего класса, заставить его смирится с
рабским положением в условиях либерального «мягкого
концлагеря». Но мы знаем, что улыбчивый,
политкорректный, «демократический» капитализм
уничтожает, ежедневно и ежечасно, тысячами различных
способов, физически и духовно, не меньшее число человеческих
существований, чем капитализм с лицом сталинистского и
нацистского варварства. Сущность капиталистической системы
не меняется с переменой национальных и временных
декораций.

Наши цели противоположны целям наших классовых врагов. Чтобы
проложить путь к новому обществу, пролетариат должен четко
осознать причины своего исторического поражения в ХХ веке.
Он не сможет сделать этого, не разбив все иллюзии о том, что
«коммунистические» режимы имели какое-то
отношение к социализму и коммунизму.

Примечания:

1. Согласно Марксу, утверждение социализма, как первой фазы
коммунистической формации, означает невозможность отката
назад к капитализму.
2. Делая при этом оговорку, что рабочие отстранены
бюрократией от участия и контроля над процессом
планирования.
3. Троцкий, выдвинув запоздалый лозунг политической
революции, пишет, что рабочему классу «не придется
ничего менять в отношениях собственности», что вопрос
стоит только об отстранении бюрократии от политической
власти.
4. Стоит напомнить, что перевес городского населения над
сельским в СССР был достигнут только к середине 50х годов ХХ
века.
5. Советский рабочий инстинктивно понимал суть лживой
демагогии бюрократии о «братской помощи странам,
идущим по некапиталистическому пути». «Лумумбам
помогаем, а сами без штанов ходим», - говорили
рабочие.
6. В данном контексте уместно отметить антинаучный характер
построений идеологов КПРФ, мечтающих о «китайском
пути». Экономический уровень развития советского
госкапитализма не позволял проводить постепенные реформы
китайского типа.
7. Своеобразную иллюстрацию дает трагедия Пушкина
«Скупой рыцарь». Живущий на рубеже феодальной и
капиталистической эпохи рыцарь реагирует на новые веяния,
оставаясь в то же время приверженным социальному менталитету
феодала – его скаредность и скопидомство есть, по
сути, удовлетворение личной страсти, он испытывает
наслаждение от созерцания груды сокровищ, лежащих втуне,
без движения в подвале его замка. Его сын олицетворяет
традиционный стереотип образа жизни феодального сословия.
Тип раннекапиталистического дельца выведен Пушкиным в образе
Жида.
8. К. Маркс, Ф. Энгельс, собр. соч., изд. 2-ое т.3, с. 40.
9. В китайском варианте госкапитализма этот уровень
выражался в «бесплатной» железной чашке с рисом,
на которую мог рассчитывать каждый китаец.
10. Необходимо уточнить, что ситуация, когда «низы не
хотят» не означает прямые выступления народных масс
против существующего режима. Таковые выступления могут быть,
а могут и не быть, все зависит от наличия организованной
политической силы, способной их организовать и возглавить. В
революционной ситуации со стороны низов значимым фактором
является кризис легитимности существующего режима. Такой
кризис в полном объеме развернулся в последние годы
брежневизма.
11. В данном случае речь, конечно, не идет о политической
революции в троцкистском смысле – ликвидации
всевластия бюрократии при сохранении «экономического
базиса рабочего государства». Речь идет о смене одной
политической оболочки капитализма на другую.
Subscribe

  • (без темы)

    Спицын во всю топит за своего дружбана Платошкина, который в свою очередь из кожи вон лезет, чтоб заманить людей на выборы и проголосовать за партию…

  • (без темы)

    Заметил интересную вещь в соц сетях. Все выкладывают фото как где-то отдыхали, как где-то путешествовали, как где-то в отеле или на турбазе сидят,…

  • (без темы)

    Когда то давным давно, занимался пристройкой с санузлом, ванной, канализацией, горячей водой, насосами и т.д.. На всё про всё у меня ушло 100 тыс с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments