February 10th, 2008

(no subject)

по поводу споров у Рахита вокруг трёхчлена

"переходный период диктатуры пролетариата - социализм - коммунизм" , где социализм есть первая фаза коммунизма.

У меня вопрос - а на хера вообще тогда нужен в этом трёхчлене "социализм"? или "коммунизм"?
не лучше ли его превратить в двухчлен?

"переходный период - коммунизм" или
"переходный период - социализм" .

Я просмотрел Маркса через электронный поиск по слову "социализм, социалист" - у него встречается слово "социалист" только как ругательное. Не любил он социалистов, а социализм он вообще не упоминает нигде. Это Энгельс зачем-то любил социализмом швыряться, тоже мне классик блять нашёлся.

Или данный трёхчлен нужен для того, чтобы показать свою осведомлённость в том, что мы знаем как будет называться первая стадия коммунизма? При этом правда абсолютно ничего не знаем о второй стадии :)), а иначе бы обязательно был бы четырёхчлен.

впрочем как выяснилось, что дойти даже до первой стадии коммунизма, имея в своём распоряжении 1/8 часть суши и пол Европы не удалось. Застряли на переходном периоде. Хотя до коммунизма было рукой подать - мол, смотрите товарищи, мы уже даже знаем как первая фаза коммунизма называется! чё? не верите? социализьмом она будет называться!...

А почему в переходном периоде нет фаз? Первая фаза, она же низшая - военный коммунизм... про вторую тоже ничего не знаю!

Эта трёхчленка в прошлом. В 19 веке.

Сейчас под социализмом большая часть интересующихся людей понимает общество, где крупная собственность находится у государства - СССР, Китай, Куба... , где нет капиталистов и рынок существенно ограничен.
И это понятно. Это удобно. Да и потом... революция называлась социалистической и СССР в своих названиях имеет словечко "социалистические". Шила в мешке не утаишь, и белого мишку не спрятать

Действительная проблема теории.

Отрывок из "Критики Готской программы" написанной Марксом:

"В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обенивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путем, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Выражение “трудовой доход”, неприемлемое и в настоящее время из-за своей двусмысленности, теряет таким образом всякий смысл.

Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам дает ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.

Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.

Поэтому равное право здесь по принципу все еще является правом буржуазным, хотя принцип и практика здесь уже не противоречат друг другу, тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь в среднем, а не в каждом отдельном случае.

Несмотря на этот прогресс, это равное право в одном отношении все еще ограничено буржуазными рамками. Право производителен пропорционально доставляемому ими труду;

равенство состоит в том, что измерение производится равной мерой — трудом.

Но один человек физически или умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда или же способен работать дольше; а труд, для того чтобы он мог служить мерой, должен быть определен по длительности или по интенсивности, иначе он перестал бы быть мерой. Это равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признает никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие; но оно молчаливо признает неравную индивидуальную одаренность, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями. Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как всякое право. По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определенной стороны, как в данном, например, случае, где их рассматривают только как рабочих и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального. Далее: один рабочий женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и так далее. При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным."

Ахтунг! Читаем далее:

"Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества."

То есть приведённый выше отрывок относится к описанию первой фазы коммунистического общества.

Я вижу в СССР эти перечисленные выше черты первой фазы коммунистического общества.
Что пролетариат произвёл, то он и получал за вычетом общественных нужд на развитие промышленности, оборону, науку, образование, культуру и социалку, эти общественные нужды впрочем опять же получал народ, а не кучка феодалов или капиталистов.
Также труд измерялся, существовало трудовое неравенство, в зависимости от трудового вклада индивида - он получал соответствующую зарплату.

Многие критики СССР, сталинизма, считают что в СССР не было социализма, так как не было НЕПОСРЕСТВЕННОГО обобществления.

Вероятно непосредственного обобществления не было. Было ОБОБЩЕСТВЛЕНИЕ опосредованно государственным аппартом. Пролетариат как КЛАСС владел всем производством через государственные органы, через партию. Централизация промышленности определило именно такую государственную форму обобществления.

Увы, но непосредственно форму или тем более механизм осуществления НЕПОСРЕДСТВЕННОГО обобществления крупной промышленности, никто, включая классиков, не предложил, оно только декларировалось.

Гы.

Увидел где-то.

8-|

8-\

8-0

8-(

последовательность смайликов
относительно наблюдения за Россией.

Вы на какой стадии?